Трансформация энергетической системы мира, в основе которой много веков лежит использование ископаемых ресурсов, в устойчивую и декарбонизированную систему – одна из ключевых задач человечества. Декарбонизация как переход к низкоуглеродной экономике позволит снизить эмиссию парниковых газов, смягчить глобальное потепление климата и в итоге прийти к нулевому уровню выбросов углерода. Основным катализатором декарбонизации в последние годы стало Парижское соглашение 2015 года, на котором была утверждена цель для большинства развитых стран – удержать темпы подъема средней температуры на планете к 2050 году на уровне ниже 2°C (3,6F) от доиндустриального. Для выполнения поставленной задачи более 800 ведущих корпораций мира запустили амбициозные проекты по сокращению выбросов в атмосферу парниковых газов, в первую очередь диоксида углерода (CO2). Конечная цель – свести выбросы к нулю уже к 2050 году.
Очевидно, что больше всего требований по этому вопросу выдвигаются к нефтегазовой отрасли. Исследования, проведенные в начале 2020 года, показали, что ежегодно в атмосферу попадают 40 гигатонн CO2, произведенные в энергетическом секторе. Около двух третей этого объема связаны с нефтегазовой отраслью. Примечательно, что добыча, подготовка, транспортировка и переработка сырья занимают только 20% этого показателя, остальные 80% – это результат потребления (в частности, выхлопные газы работающих на бензине и дизеле автомобилей), т.е. то, на что не могут влиять нефтяные компании, по крайней мере напрямую. Тем не менее, нефтегазовая индустрия способна и должна внести свой вклад в декарбонизацию производства. И если достижение нулевого уровня выбросов углекислого газа уже к 2050 году, скорее всего, невозможно, то сокращение его на 80% вполне реально.
В первый год пандемии Международная нефтегазовая компания BP опубликовала прогноз о ситуации на мировой энергетической арене до 2050 года — Energy Outlook BP 2020. Эксперты пришли к мнению, что к докризисному состоянию нефтяная индустрия либо вернется через несколько лет, либо не станет прежней уже никогда. Тем более, если изменятся правовые нормативы тарифов за выбросы в атмосферу или в общественном сознании произойдут кардинальные сдвиги в пользу более экологичного потребления. В целом ситуация на нефтегазовом рынке отражает три основных тенденции: Курс на экологию. На фоне растущего экологического сознания, которое перестало быть формальностью, давление на игроков нефтегазового сектора оказывается со всех сторон. Конечные потребители нефтепродуктов, активисты-экологи, регулирующие инстанции и инвесторы – все ждут от энергетических компаний активных мер в данном направлении. Глобальное стремление к низкоуглеродному будущему уже воплотилось в жизнь в виде «зеленой сделки», которую представила и вовсю реализует Европа, а также Китай и США. В Китае запущена система торговли выбросами СО2, а Вашингтон анонсировал активную стимуляцию декарбонизации экономики страны, в рамках которой в 2021 году будет потрачено не менее $500 млрд. Избыточное предложение и снижение спроса. Этот процесс устойчиво нарастает последние годы и неизбежен в ближайшие 20 лет. Переизбыток предложения возник из-за роста запасов нефти, которые могут остаться невостребованными. Свою лепту внесла, конечно, пандемия COVID-19. Автомобильный и авиатранспорт «встал», в результате чего сократились объемы выбросов, что также ускорило реализацию экологических инициатив. Изменяется не только объем, но и структура спроса под влиянием технологий возобновляемой энергетики.
Внедрение принципов экологической, социальной и управленческой ответственности (ESG) – это не только про изменение мышления ведения бизнеса в сфере энергетики, но и про больший финансовый успех. Исследования показывают, что компании со стабильно высокими параметрами ESG получают более высокую маржу, в два раза повышая доходность капиталовложений акционеров и в четыре раза — чистую прибыль.
Пандемия стала тем катализатором пробуждения, в котором нефтегазовый сектор мировой экономики давно нуждался. Несостоятельность прежних бизнес-моделей и традиционного мышления стала еще более очевидной. Мировые нефтегазовые корпорации ищут пути, чтобы приспособиться к новой реальности. Большинство из них уже имеют в разработке несколько проектов возобновляемой энергетики и совместными усилиями планируют многократно увеличить свои мощности по такому производству к 2025 году.
Для российской экономики топливно-энергетический комплекс (ТЭК) традиционно остается ключевой отраслью. Сегодня ТЭК поставляет около 40% от всех доходов, поступающих в федеральный бюджет, в российском экспорте его доля – более 50%. Объем добычи и производства в стране превышает внутренние потребности по нефти более чем в 1,9 раза, по газу — в 1,5 раза.
Однако все чаще на всех уровнях власти и бизнеса звучат призывы переломить эту многолетнюю тенденцию. Для ускоренного перехода к новой энергосистеме мира и укрепления роли России в мировой энергетике потребуется рывок, и это уже закреплено в Энергетической стратегии страны до 2035 года. Следуя принципам декарбонизации, углеродная энергетика должна дополниться неуглеродной, а экспорт энергетических ресурсов, преобладающий на сегодня — экспортом инновационных технологий, оборудования и услуг. Также перед представителями ТЭК стоит задача расширить спектр возможностей электроэнергии, сжиженного природного газа и газомоторного топлива.
Глобальные вызовы, которые встали перед российским топливно-энергетическим комплексом, нельзя не замечать — это:
То, насколько планомерно и уверенно пойдут по этому пути российские энергетические компании, пока под вопросом. Однако игнорирование существующих экологических трендов и курса на декарбонизацию энергетики в пользу ресурсов, которые всегда под рукой, может оказаться крайне болезненным в свете меняющихся мировых тенденций.
